Неточные совпадения
— Наоборот: ты не могла сделать лучше, если б хотела
любви от меня. Ты гордо оттолкнула меня и этим раздражила самолюбие, потом окружила себя тайнами и раздражила любопытство. Красота твоя, ум, характер сделали остальное — и вот перед тобой влюбленный в тебя до
безумия! Я бы с наслаждением бросился в пучину страсти и отдался бы потоку: я искал этого, мечтал о страсти и заплатил бы за нее остальною жизнью, но ты не хотела, не хочешь… да?
«Очистим чувствия и узрим» — этими словами христианского песнопения можно выразить основную мысль платонизма: истина открывается только
любви, эротическому
безумию, экстазу.
Вера есть акт свободы,
безумия,
любви и отваги [По определению Николая Кузанского, «credere est cum ascensione cogitate», «posse credere est maxima animae virtus.
И кто взвесил, кто подумал о том, что и что было в этом сердце, пока мать переходила страшную тропу от
любви до страха, от страха до отчаяния, от отчаяния до преступления, до
безумия, потому что детоубийство есть физиологическая нелепость.
Он много раз был до
безумия влюблен то в какую-нибудь примадонну, то в танцовщицу, то в двусмысленную красавицу, уединившуюся у минеральных вод, то в какую-нибудь краснощекую и белокурую немку с притязанием на мечтательность, готовую всегда любить по Шиллеру и поклясться при пении соловья в вечной
любви здесь и там, — то в огненную француженку, верную наслажденью и разгулу без лицеприятия… но такого влияния Бельтов не испытывал.
— Нет. Из-под беспрерывной к вам ненависти, искренней и самой полной, каждое мгновение сверкает
любовь и…
безумие… самая искренняя и безмерная
любовь и —
безумие! Напротив, из-за
любви, которую она ко мне чувствует, тоже искренно, каждое мгновение сверкает ненависть, — самая великая! Я бы никогда не мог вообразить прежде все эти… метаморфозы.
— Конечно. Или вы думаете, никто не замечает, как вы стараетесь обратить на себя внимание красавицы Селезневой? Нам всем уже давно ясно, что вы до
безумия влюблены в
Любовь Аркадьевну.
Ее
любовь к сыну была подобна
безумию, смешила и пугала меня своей силой, которую я не могу назвать иначе, как яростной силой. Бывало, после утренней молитвы, она встанет на приступок печи и, положив локти на крайнюю доску полатей, горячо шипит...
Офелия в цветах, в причудливом уборе
Из майских роз и влажных нимф речных
На золотых кудрях, с
безумием во взоре,
Внимала звукам темных дум своих.
Ее дыханьем насмерть пораженный,
Припал к устам, как раненый олень,
Прекрасный принц Гамлет,
любовью опьяненный,
Когда пред ним отца явилась тень…
Он вскрикнул и воскрес…
«Да, вот оно как, — печально размышлял Кожемякин, идя домой, — вот она жизнь-то, не спрятаться, видно, от неё никому. Хорошо он говорил о добре, чтобы — до
безумия! Марк Васильев, наверное, до
безумия и доходил. А Любовь-то как столкнула нас…»
Все интересы, все другие привязанности побледнели перед материнскою
любовью, и Софья Николавна предалась новому своему чувству с
безумием страсти.
Князь Мышкин говорит Рогожину: «Твою
любовь от злости не отличишь». И Маврикий Николаевич говорит Ставрогину про Лизу: «Из-под беспрерывной к вам ненависти, искренней и самой полной, каждое мгновение сверкает самая искренняя безмерная
любовь и —
безумие! Напротив, из-за
любви, которую она ко мне чувствует, тоже искренно, каждое мгновение сверкает ненависть — самая великая!»
Безумие Пьера состояло в том, что он не дожидался, как прежде, личных причин, которые он называл достоинствами людей, для того чтобы любить их, а
любовь переполняла его сердце, и он, беспричинно любя людей, находил несомненные причины, за которые стоило любить их».
Пускай отдам богу ответ на Страшном суде за
любовь мою к Мариорице — назовите ее слабостью, заблуждением, безрассудством,
безумием, чем хотите, — пусть за нее карает меня правосудная десница господа!
— И мы, — сказал он, — мы настоящие дети: сердимся на чудака, благороднейшего из людей, за слабость, которой сами причастны. Не все ли мы имеем своего конька? Не все ли поклоняемся своему идолу: я — чести, ты —
любви, Фюренгоф — золоту, Адам — своей флоре? О чем ни думает, что ни делает, флора в голове его, в его сердце. И что ж? Когда мы впадаем в
безумие оттого, что не можем удовлетворять своей страсти, неужели не извиним в другом припадка
безумия от
любви, более бескорыстной, более невинной и чистой?
Глафира. Я вам говорила, что
любовь, кроме страданий, ничего мне не доставит… Я ведь вам говорила, а вы… Ну вот я не спала всю ночь; я полюбила вас до
безумия.
— Я сейчас имел удовольствие слышать самое полное доказательство этой
любви до
безумия, — иронически проговорил Мозгляков.
Наконец, спасенный помощью врача,
любовью к сыну, я опомнился и на первый голос рассудка решился бежать из Италии, где, думал я, самый воздух распаляет воображение до
безумия.
— Я любила, — вдруг сказала она. — Меня также соблазнили. Я покинула дом, Россию, в своем слепом
безумии считая себя любимой, доверившись человеку, первому заговорившему мне о
любви. Я носила уже тебя под сердцем… когда он… бросил меня…
Исступленная
любовь Версилова к Екатерине Николаевне создает атмосферу
безумия, она всех держит в величайшем напряжении.
Она знает, например, что я люблю ее до
безумия, допускает меня даже говорить о моей страсти — и уж, конечно, ничем она не выразила бы мне более своего презрения, как этим позволением говорить ей беспрепятственно и бесцензурно о моей
любви.
Но человек не слышал и молчал, и вдохновенным было светлое лицо его. Он грезил дивными грезами светлого, как солнце,
безумия; он верил — верою тех мучеников, что всходили на костер, как на радостное ложе, и умирали, славословя. И любил он — могучей, несдержанной
любовью властелина, того, кто повелевает над жизнью и смертью и не знает мук трагического бессилия человеческой
любви. Радость, радость, радость!
Я подумал: что если
любовь к бедной Магне довела его до
безумия, и он похитил ларец, и имя Магистриана отныне бесчестно: он вор!
— Я люблю Фалалея и потому-то я и хочу сохранить себя непорочной; но ты его тоже любишь и требуешь от меня, чтобы я для него согласилась войти к постороннему мужчине и остаться с ним под влиянием напитка, отводящего память. Как же это, и одно, и другое, — внушает
любовь! Которая ж
любовь истиннее и больше?.. Я дохожу до
безумия! Просветите мой ум, старые или новые боги!
Георгий Дмитриевич. Да? Нет, завтра, голубчик.
Любовь ты моя, волнение мое, светлое
безумие мое, — как я могу хоть один взгляд оторвать от тебя… Я говорю, а сам ничего не понимаю. Если бы Коромыслов сейчас не ушел… Да улыбнись же, свет мой тихий.
Безумие Пьера состояло в том, что он не дожидался, как прежде, личных причин, которые он называл достоинствами людей, для того чтобы любить их, а
любовь переполняла его сердце и он, беспричинно любя людей, находил несомненные причины, за которые стòило любить их.